Category: философия

Адмиралы Кантов не читают

Бравый вице-адмирал Игорь Мухаметшин заявил в Балтийске, что уроженец этих мест отец классической философии Кант писал «какие–то непонятные книги», которые никто из моряков «не читал и никогда читать не будет». А еще назвал философа "предателем Родины".
За Родину, которую защищают вице-адмиралы, не читавшие Канта и воюющие с мертвыми, не то чтобы обидно, а грустно. А еще больше обидно и грустно за учителей морского офицера Мухаметшина - в программах военных училищ по философии Кант, разумеется, есть, и коли адмирал его в юности не читал, то, стало быть, двоечник. Которому доверены жизни людей.


Мухаметшин сделал армии настолько больно, насколько ей никогда не сделать никакому либералу - он выставил военных моряков дураками и неучами. Каковыми они, разумеется, никогда не являлись и не являются.
И теперь над ними, просматривая запись блестящего во многих отношениях выступления, смеется вся страна. Которая, между прочим, должна своими Вооруженными Силами гордиться. Люди четко увидели, как армия голосует и как она будет голосовать.
Власть раздражена стариком Кантом по самое "немогу". Мало того, что был вещью в себе, так еще и ухитрился быть похороненным в самом центре Калининграда. Когда хоронили, город этот был еще Кенигсбергом, но что это меняет? Призрак Канта набрался наглости и теперь входит в лидирующую тройку кандидатов на доименование местного аэропорта Храброво. И что со всей этой немецкой наглостью делать - власть не знает. А потому на спасение брошен ВМФ и его яркий представитель вице-адмирал Игорь Мухаметшин.
Если министр культуры, вышедший к городу и миру с занятной идеей доименовать аэропорты, хотел поссорить людей в России, то ему это удалось. По всей стране, кроме, пожалуй, Чечни и Татарстана, идет ожесточенное сражение за кандидатуры. И чем это сражение закончится, сказать пока трудно. Ясно одно - будет масса обиженных.
Канту, ушедшему в вечность и оставившему человечеству свои труды, на все это, разумеется, с небес категорически наплевать. Он вообще как всякий нормальный идеалист не знал, существует ли мир на самом деле и не обманывают ли нас чувства. И этот вице-адмирал - есть ли он или речь идет о каком-то облаке в штанах с лампасами - Кант не смог бы ответить на этот вопрос ни утвердительно, ни отрицательно. Но он точно не стал бы возражать против того, что его книги были понятны не всем. Мало кому. Чем умнее книга, тем меньшему количеству людей она понятна в той мере, на которую рассчитывал автор.
Философия - не Устав гарнизонной и караульной службы. Она скучнее и явно уступает в романтичности. И самое главное - не сделала еще счастливым ни одного солдафона, пусть даже солдафон носит адмиральские погоны...
promo komandorva march 5, 2015 01:34 Leave a comment
Buy for 40 tokens
В блоге можно разместить рекламу на любую тему. Все, кроме материалов, нарушающих законодательство РФ.

"Платон", "Сократ", "Бердяев", далее - везде...

Тот, кто говорит, что фельетон умер, не вполне прав. Фельетон в России не умрет никогда, поскольку не умрут города Глуповы, генералы, которых должен кормить один мужик, премудрые пескари и Органчики. Ну, про Скалозубов и Маниловых с Ноздревыми и не говорю - эти всегда ходят рядом с нами.
Злободневный фельетон от Максима Кононенко...





Один мужчина был такой Ротенберг. И вот однажды приходит он к папе и говорит:
- Знаешь, папа. Не следует ли нам приложить все усилия, чтобы достичь здесь истины?
- Ты о чем? - не понял папа.
- Выпить есть чо? - отвечал Ротенберг.
Папа ничего не ответил.
Рядом с ними из ниоткуда соткался человек с подносом, на котором стояли: усыпанная бриллиантами золотая бутылка коньяка Генрих IV, два бокала, выточенные из цельных сапфиров, родиевая плошка с икрой иранской белуги-альбиноса и хрустальная шкатулка, сквозь толстые стенки которой просвечивал солнцем тонко порезанный запрещенный турецкий лимон.
Человек расставил всё на столе, налил и исчез.
- Ну что же, - сказал папа, поднимая бокал, - Пятница - хорошее дело. Как там поживает твоя система Платон? Надо же было придумать такую аббревиатуру - Платон... молодежь... мы так не умели..
- Какую аббревиатуру? - не понял Ротенберг и немедленно выпил, - Почему аббревиатуру?
- Ну как же, - отвечал папа, чуть пригубляя напиток, - Платить за тонны - Платон.
- Глупости, - сказал Ротенберг, наливая еще, - Отвлекалка для журналистов. Платон - это Платон.
- В смысле? - не понял папа.
- В смысле - философ, - отвечал Ротенберг, опять выпивая, - Ты вообще читал философию-то?
- Да нет, - немного смутился папа и залпом допил из бокала, - Я ж дзюдоист...
- Ну там всё просто, - сказал, разливая себе по третьей, а папе по второй Ротенберг, - Короче, у Платона есть два мира. Мир идей и мир ерунды. Ну типа такой...
Ротенберг снял с себя часы Патек Филипп и бросил их на стол.
- Идея важнее! - объяснял мужчина, поднимая бокал, - Но быдло этого не понимает! Они за свои копейки удавиться готовы, а идеи у них никакой нет. А мы без идеи не можем, ты понимаешь? Не можем!
- Мы - это кто? - спрашивал папа, выпивая немедленно залпом.
- Мы - так же выпивая залпом отвечал Ротенберг, - Это русский народ! Россия вообще! Ты понимаешь?
- Нет, - честно отвечал папа, - Не понимаю.
- Главная идея человека, - объяснял Ротенберг, - Это его душа. А согласно Платону, душа человека - это колесница, управляемая возницей. Понимаешь? Возницей!
- Типа водилой? - уточнил папа, разливая по новой.
- Ну ты понимаешь! - торжествующе хлопнул в ладоши Ротенберг, - Ты понимаешь! Водила управляет своей колесницей. Куда он поедет? У него два коня - белый и черный. Благородство и страсти! Куда он свернет? На Кремль, за страстями? Или, благородно, продолжит свой путь по закону? Не превышая регламентной массы? Не утаивая от государства поездки? Не разбивая дороги и не залезая в третий ряд на своей огромной грязной дуре, как последняя сука?!
- Круто, - уважительно сказал папа, поднимая бокал, - Ты у меня такой умный...
- Да причем тут... - пробормотал Ротенберг, выпивая, - Платон всё просрал...
- То есть - как это? - спрашивал папа, не выпивая, - Что это значит - просрал?! Я ж за тебя ты знаешь где!..
- Да не в этом смысле, - махнул рукой Ротенберг, - Просто водилы выбрали страсти. Понимаешь? Он думают, что Платон - это про деньги. А это - про идею! Про душу и благородство!
- Тьфу, - сказал папа, теперь выпивая, - Напугал.
- Платон не годится, - говорил Ротенберг, разливая опять, - Нужен Сократ.
- Сократ? - широко раскрыл глаза папа, - Это философ?
- Ну вообще-то это аббревиатура. От сокращения трат, - отвечал Ротенбенг, выпивая, - Но и философ такой тоже был. Он говорил, что всякий встанет на путь добродетели, если он узрит, что такое добро. Понимаешь?
- Понимаю, - отвечал папа, выпивая за Ротенбергом, - Вот мы узрели с тобой, что такое добро...
И папа обвел руками стол с коньяком и часами.
- И поэтому мы добродетельны. Я даже учредил благотворительный фонд.
- Ну, типа того, - говорил Ротенберг, опять наливая, - Только наоборот. Лучше всего этого не узревать.
И Ротенберг обвел руками стол с коньяком и часами.
- А сразу же пребывать в добродетели. Ну ты же смотрел "С легким паром"?
- А! - воскликнул папа, - Кажется, понимаю!
- Накатим, - говорил Ротенберг, поднимая бокал.
Выпили оба.
- В общем, главная наша ошибка, - сказал Ротенберг, - Что мы позволили им уверовать в материальное.
- Им? - спрашивал папа, разливая в бокалы.
- Ну то есть - нам, - продолжал Ротенберг, - Мы все погрязли в материальном. Ну ладно там - мы. Но они! В общем, я вижу только один вариант возвращения всех к добродетели.
- Это какой же? - спрашивал папа, немедленно выпивая.
- Сокращение трат, - отвечал Ротенберг, выпивая за папой, - Надо ограничивать потребление! Хамоны все эти, сыр весь этот вонючий... лимоны вот эти турецкие!
И Ротенберг смахнул со стола хрустальный ларец.
- В СССР ничего этого не было! - говорил он, разливая еще раз, - А все были добрыми! В лагеря пионерские ездили совершенно бесплатно!
- Вот теперь я тебя понимаю, - радостно улыбнулся папа, - Вот теперь я понимаю, о чем ты! Давай-ка допьем!
И папа разлил.
- А когда Сократ заработает, - продолжал Ротенберг, взяв со стола часы и надевая их на руку, - Тогда я введу свою главную систему - Бердяев.
- Бердяев? - заинтересованно спросил папа, - А что это?
- Система для изъятия лишних денег, - пояснил Ротенберг, - Ведь Сократ сократит траты. Деньги у быдла останутся. И надо будет их у них забрать, ведь они им все равно уже не нужны... И тут вдруг начнется Бердяев.
- Интересно, - сказал папа, поднимая бокал, - Все же талантливый ты у меня...
- Пусть платят, - отвечал Ротенберг, тоже поднимая бокал, - Пусть платят все и за всё! За существование свое жалкое!! За то, что топчут эту святую землю!!! За то, что только делают вид, что работают!!! За производительность труда за ничтожную!!! За воровство!!!! За говно повсеместное!!!! За пьянство и лень!!!! За бесконечное это русское распиздяйство!!!!!
Голос Ротенберга сорвался на крик, но он вовремя остановился и выпил.
Выпил и папа.
Несколько минут прошли в тишине.
- Скажи мне, - вдруг сказал папа, разливая по последней, - А Бердяев-то почему?
- Да просто рифма хорошая, - отвечал Ротенберг, - Бердяев.. c распиздяев...
И немедленно выпил.

Гречка как философия

Сейчас только и разговоров, что про гречку. Такое впечатление, что вся страна начинает свой день с гречневой каши и просто в истерике от того, что любимый продукт больше не увидит. На похоронах иной тещи веселее, чем в отделах круп супермаркетов. Столько печальных лиц, столько скорбных слов...
Обсуждение роста цен на гречку занимает полосы в солидных газетах. Серьезные дяди и тети, наморщив лбы, рассуждают, есть ли еще потенциал для роста цен на гречневую крупу или уже нет. Все сразу стали специалистами по агрокультуре - мнения о том, какой урожай удалось собрать нынешней осенью, высказывают люди, которые никогда  даже не видели, как оно вообще выглядит - гречневое поле. Дело дошло до того, что я проверил личные гречневые запасы и опечалился - хватит на неделю и не больше...
Тот факт, что минсельхоз заявил о нормальных запасах гречки, никого не остановил - все закупаются мешками. Еще вчера эта дешевая крупа и на фиг никому не была нужна, а теперь хватают мешками по сорок рублей за килограмм...
Мы все-таки и вправду странный народ. Чуть что - бежим закупать спички. Как будто кто-то в нашей нефтяной стране отменит зажигалки. Чуть что - бегом за солью. Как будто кто-то верит, что и вправду останемся без соли. Это не дефицит, это философия, данная нам с молоком матерей.
Как-то мне рассказывали, что хомячки, которые есть у многих дома в качестве домашних животных, никогда не набивают щеки до того момента, когда их хотя бы раз забыли покормить. С этого момента хомяк будет запасаться впрок. Не зная усталости. В этом смысле, все мы немного хомяки, и поскольку не раз и не два покормить в истории забывали, предпочитаем запастись. Мешок гречки успокаивает. Мешок сахара успокаивает еще сильнее. Но не сильнее, чем пару ящиков тушенки - тут и война не страшна.
Почему-то никто не стремится запастись алкоголем. Потому что знает - этого всегда в магазинах будет полно. Ни разу не слышал, что кто-то запасается горохом. Чечевицей тоже не запасаются. Хотя, возможно, запастись рисом или макаронами было бы разумнее, чем гречкой.
Наверное, здесь дело не в конкретной крупе, а в панике. Вот скажи кто, что в стране неурожай фасоли, и наши люди немедленно ринутся фасоль скупать. Хотя, не исключено, ели ее раз в месяц. Но что-то внутри срабатывает. Щелкает.
Удивительно, впрочем, не это, а то, что правительство не понимает, какую возможность оно упускает. Ведь, если сказать, что завтра что-то запретят, то население моментально прибежит и скупит. Скажите, что нельзя будет делать с нового года вклады в банках, завтра положат под проценты миллиарды. Скажите, что заводы прекращают производить хозяйственное мыло - раскупят годовой запас. Скажите, что через год каждой семье можно будет иметь, как в Китае, только по одному ребенку, и уже через девять месяцев получите бэби-бум...
А гречка - мелочи. Ее в Европе люди практически не едят. Только скот. Только нашим гражданам этого говорить не нужно. А то цены на продукт упадут... 

О философии унитаза

Мой сосед по подъезду разбогател и сменил унитаз. Когда богатеешь, то смена унитаза представляется делом совершенно необходимым и очень поднимает тебя в собственных глазах. Унитаз - такая техника, которую можно использовать не только по прямому назначению, но и, например, смотреться в него, чтобы убедиться, что ты действительно крут.
Сменив унитаз, сосед выставил старый перед подъездом. Видимо, для того, чтобы о произошедших с ним приятных метаморфозах узнало все человечество. Человечество не оценило, уже на следующий день неизвестные пацаны разбили агрегат и он стал похож на полярного слона с отмороженным хоботом.
Мы расстаемся с нашими унитазами, смеясь. Часто выставляя их, отслуживших свой век, напоказ в качестве символа житейского благополучия. И знака того, что мы начинаем новую жизнь. Сменил унитаз, и все плохое осталось позади. Есть даже такая примета: принести домой новый унитаз - это к счастью. Особенно, если в понедельник. А если водо-бачковый инструмент снится в ночь на пятницу, то это не иначе как к большой и чистой любви.
Заметьте, в русском языке есть немало крылатых выражений, связанных с унитазами. Например, наши люди часто говорят, что они "работают на унитаз". И это правда для большинства населения страны.
Именно на унитазах многим согражданам приходят самые оригинальные идеи. Это Ньютон делал открытия под яблоней. А вот план ГОЭЛРО, похоже, родился в другом месте.
Словом, унитаз - это важно. И здесь не место ханжеству. Ведь ритмично функционирующий фаянсовый аппарат - такой же показатель благочестия его хозяина, как и совместное семейное поедание курицы в воскресный обед.
В конечном счете, надо прямо сказать: унитаз - это жизнь.
Главное, чтобы не наоборот...