От Ходжи Насреддина в социализм и обратно (5)
Куда идет караван?..
Через два дня путешествия по Узбекистану начинаешь понимать, что настоящий самаркандский плов - на желтой морковке, а настоящий бухарский - на оранжевой и обязательно в медном казане. Что Самарканд и Бухара скорее персидские города и этнических таджиков в них едва ли не больше, чем узбеков. Что бухарских евреев в Бухаре уже почти нет. Что знаменитая Аму-Дарья - весьма средняя, по российским понятиям, речка. А Сыр-Дарья - просто речушка. Что Узбекистан - не хлопковый рай, хлопка здесь высаживают все меньше и меньше. Что ислам не имеет здесь какого-то значимого голоса, хотя и присутствует зримо и незримо практически везде.
Мы живем стереотипами об Узбекистане, а узбеки живут стереотипами о нас. Но их стереотипы гораздо реальнее соотносятся с жизнью, потому что каждый третий-четвертый мужчина имеет опыт батрачества в России и представляет подлинное положение дел. Узбекистан интересуется Россией, в определенной мере живет Россией, он знает о нашей войне. Узбекистан гораздо больше осведомлен о российских событиях, чем мы осведомлены об узбекских. Они смотрят на нас снизу вверх, мы на них - сверху вниз.
И тут тоже ничего не меняется.
Мы сидим в одном из хивинских медресе, превращенном в музей, и смотрим видеофильм о среднеазиатских ученых. Ибн-Сина, которого мир знает как великого Авиценну, Бируни, Улугбек - люди равные по уровню своего вклада в науку Копернику и Ломоносову. Мыслители и ученые-экспериментаторы, чьи идеи опередили столетия. Среднеазиатская наука в те времена не уступала по остроте мысли европейской. Но где, на каком историческом повороте исламская цивилизация проиграла европейской? Почему Европа, частью которой является Россия, сумела осуществить промышленную революцию, а Средняя Азия - нет? Почему христианский мир смог, а исламский нет, даже при наличии огромных людских ресурсов и полезных ископаемых, которых в Узбекистане полным-полно?
Хива - самый старый город Узбекистана - не просто бедная, а откровенно нищая. Внутренняя крепость, в которой расположена большая часть города, Ичан-Кала - несколько крохотных магазинчиков с минимумом продуктов, парой кафешек, работающих до вечера для туристов, три или четыре древних кладбища, пара мечетей и огромная махалля с самыми примитивными бытовыми удобствами. В половине восьмого вечера, когда мы вышли пройтись и найти точку питания, то пробирались сквозь почти абсолютную темноту и путь нам, как и когда-то караван-баши, приводившим сюда караваны по Шелковому пути, освещали только звезды. Запутавшись в сумрачном лабиринте махалли, мы не нашли дорогу обратно, нас вывел случайный прохожий-абориген, которых к вечеру единицы.
Хива прекрасна и удивительна, дня на то, чтобы пройти по всем её туристическим и нетуристическим объектам, не хватит. Когда, казалось, что посмотрели все, то неожиданно открывалась новая улочка и мы снова шли вперед. Но это прошлое, которое республика не слишком успешно пытается монетизировать. Торговцев сувенирами больше, чем туристов, гостевые дома, которые устроены из обычных махаллинских домов, полупусты. Из крана течет солоноватая вода, земли засолены и использовать их для сельского хозяйства можно только выборочно - рядом пустыня.
Будущее у этого края, из которого мужчины едут работать не только в Россию, но и в другие области Узбекистана, просматривается туманно. Путь уже не представляется шелковым.
Мавзолей легендарного хивинца, поэта 13 века Пахлавона Махмуда мы осматриваем в темноте, при свете фонариков смартфонов, по всей Хиве пропал свет. Символично. Об этом и сам поэт:
Строитель небосвода, вечный зодчий,
что за день ты возвел — обрушишь к ночи.
Мечети своды и законов свод,
едва уйдем, подточит время тотчас.
Уже в Бухаре разговорились с очередным аксакалом, предложившим нам "авторскую" экскурсию по "Ляби Хавузу" - водохранилищу в историческом центре. Он с печальной улыбкой показал нам на многочисленных дворников, выметающих территорию и выбеливающих известью деревья: "Через пару дней приезжает президент, чтобы убедиться, что его народ живет сыто и счастливо...".
Это было прекрасное путешествие. Но мы улетали из маленького, вполне современного аэропорта Бухары со смешанными чувствами. Сами не знаем, почему...
Через два дня путешествия по Узбекистану начинаешь понимать, что настоящий самаркандский плов - на желтой морковке, а настоящий бухарский - на оранжевой и обязательно в медном казане. Что Самарканд и Бухара скорее персидские города и этнических таджиков в них едва ли не больше, чем узбеков. Что бухарских евреев в Бухаре уже почти нет. Что знаменитая Аму-Дарья - весьма средняя, по российским понятиям, речка. А Сыр-Дарья - просто речушка. Что Узбекистан - не хлопковый рай, хлопка здесь высаживают все меньше и меньше. Что ислам не имеет здесь какого-то значимого голоса, хотя и присутствует зримо и незримо практически везде.
Мы живем стереотипами об Узбекистане, а узбеки живут стереотипами о нас. Но их стереотипы гораздо реальнее соотносятся с жизнью, потому что каждый третий-четвертый мужчина имеет опыт батрачества в России и представляет подлинное положение дел. Узбекистан интересуется Россией, в определенной мере живет Россией, он знает о нашей войне. Узбекистан гораздо больше осведомлен о российских событиях, чем мы осведомлены об узбекских. Они смотрят на нас снизу вверх, мы на них - сверху вниз.
И тут тоже ничего не меняется.
Мы сидим в одном из хивинских медресе, превращенном в музей, и смотрим видеофильм о среднеазиатских ученых. Ибн-Сина, которого мир знает как великого Авиценну, Бируни, Улугбек - люди равные по уровню своего вклада в науку Копернику и Ломоносову. Мыслители и ученые-экспериментаторы, чьи идеи опередили столетия. Среднеазиатская наука в те времена не уступала по остроте мысли европейской. Но где, на каком историческом повороте исламская цивилизация проиграла европейской? Почему Европа, частью которой является Россия, сумела осуществить промышленную революцию, а Средняя Азия - нет? Почему христианский мир смог, а исламский нет, даже при наличии огромных людских ресурсов и полезных ископаемых, которых в Узбекистане полным-полно?
Хива - самый старый город Узбекистана - не просто бедная, а откровенно нищая. Внутренняя крепость, в которой расположена большая часть города, Ичан-Кала - несколько крохотных магазинчиков с минимумом продуктов, парой кафешек, работающих до вечера для туристов, три или четыре древних кладбища, пара мечетей и огромная махалля с самыми примитивными бытовыми удобствами. В половине восьмого вечера, когда мы вышли пройтись и найти точку питания, то пробирались сквозь почти абсолютную темноту и путь нам, как и когда-то караван-баши, приводившим сюда караваны по Шелковому пути, освещали только звезды. Запутавшись в сумрачном лабиринте махалли, мы не нашли дорогу обратно, нас вывел случайный прохожий-абориген, которых к вечеру единицы.
Хива прекрасна и удивительна, дня на то, чтобы пройти по всем её туристическим и нетуристическим объектам, не хватит. Когда, казалось, что посмотрели все, то неожиданно открывалась новая улочка и мы снова шли вперед. Но это прошлое, которое республика не слишком успешно пытается монетизировать. Торговцев сувенирами больше, чем туристов, гостевые дома, которые устроены из обычных махаллинских домов, полупусты. Из крана течет солоноватая вода, земли засолены и использовать их для сельского хозяйства можно только выборочно - рядом пустыня.
Будущее у этого края, из которого мужчины едут работать не только в Россию, но и в другие области Узбекистана, просматривается туманно. Путь уже не представляется шелковым.
Мавзолей легендарного хивинца, поэта 13 века Пахлавона Махмуда мы осматриваем в темноте, при свете фонариков смартфонов, по всей Хиве пропал свет. Символично. Об этом и сам поэт:
Строитель небосвода, вечный зодчий,
что за день ты возвел — обрушишь к ночи.
Мечети своды и законов свод,
едва уйдем, подточит время тотчас.
Уже в Бухаре разговорились с очередным аксакалом, предложившим нам "авторскую" экскурсию по "Ляби Хавузу" - водохранилищу в историческом центре. Он с печальной улыбкой показал нам на многочисленных дворников, выметающих территорию и выбеливающих известью деревья: "Через пару дней приезжает президент, чтобы убедиться, что его народ живет сыто и счастливо...".
Это было прекрасное путешествие. Но мы улетали из маленького, вполне современного аэропорта Бухары со смешанными чувствами. Сами не знаем, почему...