September 12th, 2021

Дагестан. Между прошлым и позапрошлым (5)

Продолжение. Начало: https://komandorva.livejournal.com/1937341.html
https://komandorva.livejournal.com/1937436.html
https://komandorva.livejournal.com/1937794.html
https://komandorva.livejournal.com/1938124.html


"Переведите по номеру телефона" - эту фразу в Дагестане можно услышать почти везде. В солидном кафе или во вполне приличном магазине вы практически никогда не сможете заплатить банковской картой. Либо наличкой, либо, на крайний случай, переводом. Даже в "стерильной" зоне международного аэропорта "Уйташ" за бутылку воды попросят рассчитаться именно так - налом или переводом с карты на карту. Во многих местах для таких расчетов специально сделаны красивые таблички - официант приносит одну из них вместе со счетом.

Это совсем не потому, что у заведения нет возможности наладить безналичную оплату. Просто здесь мало кто хочет платить налоги. Огромная часть экономики Дагестана живет в налоговой тени. И не платит за многое, за что должна платить - например, за газ, по которому у региона гигантские долги. Разумеется, безвозвратные.
Здешний народ экономит на всем том, что он может не отдать государству, и искренне удивляется, почему Москва так мало помогает Махачкале. Причем, проблема носит ментальный характер. И таких проблем с ментальной основой в Дагестане масса. Коррупция - тоже часть ментальности и, в определенном смысле, компенсирует недостатки управления. То, что нельзя получить законно, все равно можно заиметь, но иным методом. Чтобы получить работу в республике с чудовищным уровнем безработицы, нужно что-то кому-то дать - все настолько привыкли к подобному положению дел, что полагают именно его правильным, а все остальные варианты - неправильные. Если в большой России "дают", чтобы отмазаться от армии, то тут "дают", чтобы призвали. Год службы открывает возможности устроиться в полицию или другую силовую структуру, где есть гарантированный и высокий, по меркам Дагестана, заработок.

Махачкала - город пристроек. Сначала к лоджии или балкону с помощью металлических конструкций пристраивается еще одна комната, потом к ней - еще одна. Дом в несколько лет так обрастает пристроенными пространствами, что самого дома уже просто, в архитектурном смысле, не существует. И никто никак на такое не реагирует. Потому, что со всеми, кто должен реагировать, все согласовали традиционным методом. Аналогично - дворы, которые перестают быть дворами, иногда они "пристраиваются" так, что можно пройти к своему житью чуть ли не боком. Известный блогер однажды даже пошутил, что в Махачкале проще все снести и построить заново, чем как-то навести порядок. Так и есть.

А еще здесь настоящая катастрофа с индустрией. Некогда промышленная Махачкала потеряла в общем-то все свои значимые предприятия. Пацаном я работал на летней практике на "Дагэлектромаше", экспортировавшем свою продукцию более, чем в 20 стран. Теперь завода нет. Дышит на ладан когда-то гигант индустрии "Завод имени Гаджиева", не работает "Сепараторный", умер "Редукторный", когда-то образовавший целый городской район. В руинах некогда крупный консервный завод. Рядом в разрухе здания жирзавода, где когда-то работала несколько десятилетий моя мама. И так далее. В 700-тысячном городе мало где теплится промышленная жизнь, да и то - по мелочи. Растут разве что порт и еще две-три точки.

- Я знаю семьи, которые не знают, будут ли они завтра что-то кушать, - рассказывает таксист Нариман, везущий нас в аэропорт. - И это не преувеличение, так на самом деле.
В Махачкале нет среднего класса. Или очень богатые, прежде всего, чиновничество, что-то распределяющее, либо бедные, которые мыслят горизонтом недели или месяца. Богатые строят дворцы чуть ли не в квартал, бедные - пытаются найти любую работу и как-то выжить, надеясь на лучшее.
Что со всем этим делать, никто не знает. Вся надежда на туризм, который, по замыслу, должен прокормить республику. Но 3 миллиона весьма бюджетным туризмом не прокормить. Тем более, что никто с того же туризма не платит налоги. И опять надежда на Москву, которую нужно пугать нестабильностью, чтобы она выделила миллиардом больше и простила газовые долги.

И это в республике, в которой есть все - и нефть, и минеральные ресурсы, и электроэнергия, и солнце, и море. А главное, есть трудолюбивый народ, который тащит на себе ворох проблем и остается жизнерадостным и дружелюбным.
О народе в заключительном материале...
(Окончание следует...)
promo komandorva march 5, 2015 01:34 Leave a comment
Buy for 40 tokens
В блоге можно разместить рекламу на любую тему. Все, кроме материалов, нарушающих законодательство РФ.

Дагестан. Между прошлым и позапрошлым (6)

Окончание. Начало: https://komandorva.livejournal.com/1937341.html
https://komandorva.livejournal.com/1937436.html
https://komandorva.livejournal.com/1937794.html
https://komandorva.livejournal.com/1938124.html
https://komandorva.livejournal.com/1938257.html?utm_source=vksharing&utm_medium=social

У Расула Гамзатова есть притча про дагестанские языки. Летал Аллах над миром и раздавал народам языки. Испанцам дал испанский, немцам - немецкий, французам - французский. Так облетел весь земной шар, а в хурджине еще остались языков с полсотни. И раздавать вроде бы уже некому. Тогда было решено оставшиеся языки высыпать за ненадобностью над какими-то горами. Летящие к земле языки закружил ветер, перемешал и бросил на клочок каменистой горной суши. Так и появились языки Дагестана. Которых то ли 30, то ли 130 - это смотря как считать.

Когда руководителем республики становился аварец, то число аварцев быстро увеличивалось путем собирания всех племен, язык которых более или менее напоминал аварский. Племена друг друга понимали плохо, но зато можно было говорить о самом многочисленном народе региона. Когда руководил даргинец, то история повторялась, только уже в ином направлении. И так далее.
С развалом же Союза народы заговорили о самоопределении, и среди тех же лезгин выделились рутульцы, агульцы, цахуры, арчинцы, будухцы, табасаранцы и еще многие другие народы, вообще-то относимые к лезгинской языковой ветви, но друг друга понимающие, говоря мягко, недостаточно. Аналогично у всех остальных. В каждом селении может быть свой оригинальный язык или особый диалект.
Только официальными языками, на которых есть газеты и телерадиопрограммы, в Дагестане числятся одиннадцать.
Вместе с тем, когда говорят о "дагестанцах", то в таком обобщении имеются смысл и логика, поскольку ментально все малые народы республики являются, конечно, родными. Все они живут, кроме духовных скреп, еще и адатом - неписанными законами, которые нельзя нарушать.
Так вот, хотя Махачкалу я, её уроженец, узнаю сегодня с трудом и не везде, то люди практически здесь не изменились. Они все также трудолюбивы, философичны, терпеливы и очень наивны. Слухам здесь во все времена верили намного больше, чем телевизору, а адату - гораздо больше, чем закону. Взятки здесь признаются чем-то само собой разумеющимся, а сопротивление прививкам от коронавируса носит тотальный характер, Дагестан - самая непривитая республика России. Здесь по прежнему считается правильным жениться на девушке своего селения, а выбор в заметной степени является прерогативой родственников. Здесь принято обожать детей, которых в тутошних семьях гораздо больше, чем в семьях "континентальной" части страны. В Махачкале, кстати, нет ни одного детского дома, а всего на трехмиллионную республику - 4, все они для больных ребятишек, здоровых родственники и совершенно чужие люди разбирают, в случае чего, сразу.
В массе своей дагестанцы народ небогатый, но намус соблюдается четко - ныть не принято, жаловаться на судьбу - тоже.
Скажи местному про толерантность, он и не поймет. Потому что при такой этнической разноцветности, никакая толерантность невозможна, тут что-то другое, более близкое к братству. Именно братство позволило республике, к которой подбирались во время войны фашисты, принять огромное количество беженцев, от которых в здешнем русском остались такие словечки, как "жинка", "хата", "чеботы" и так далее. Из моей школы ушли на фронт и стали Героями Советского Союза украинец Леонид Гальченко, русский Александр Ситковский, еврей Шатииль Абрамов, лезгин Валентин Эмиров, которые вряд ли что-то слышали про национальную и религиозную терпимость.

Я до сих пор и понятия не имею о национальностях половины девочек и мальчиков из моего класса, с которыми проучился десять лет.
Впрочем, где она - та наша школа? Здание вроде бы есть, а духа уже нет. В ста метрах стоит еще памятник Ленину, у которого мне когда-то вручали пионерский галстук, сам Ильич все еще показывает рукой на север, через Каспий, на Москву, но мало кто в ту Москву сегодня уже верит. Когда-то Москва выручила Махачкалу, перенесшую крупное землетрясение, забрала детей по летним лагерям, отстроила разрушенное, а выручит ли теперь - бог весть.
Мы не говорили обо всем этом с тремя одноклассниками, которые пришли пообщаться через много много лет за чашкой кофе. Мы смотрели друг на друга, радовались тому, что мы есть и, наверное, какой-то срок еще будем на поверхности земли. И как "физические лица", и как носители того времени, которое иногда приходит в снах, но уж точно никогда больше не повторится...