November 30th, 2014

Патриотизм по принуждению

Вице-премьер правительства России Игорь Шувалов призвал больше производить и потреблять отечественные товары. Это, мол, позволит быстро преодолеть трудности, связанные с падением цен на нефть - основной экспортный товар нашей страны.
Кто бы спорил - производить своего нужно как можно больше. И потреблять - тоже. Но только в том случае, если в стране существует хоть какая-то программа поддержки отечественного производителя. И если российское будут носить все. И ездить на российском тоже будут все. Или хотя бы те, кто ездит за бюджетный счет.
Если же патриотические призывы касаются, как обычно, только масс, то больших шансов у них не будет.
Пока совершенно не понятно, как стремление привить стране привычку потреблять отечественные товары сочетается с либеральным курсом на вступление в ВТО, изначально предполагающее открытие российских рынков для высокоэффективных производителей из Европы и Азии. Это уже привело к тому, что на всю страну мы имеем только одну обувную фирму, которая производит товар от начала и до конца. Все остальные - либо частичное участие в производстве, либо исключительно дистрибьюция произведенного кем-то другим за рубежом.
Когда-то в Екатеринбурге успешно работала Свердловская швейная фабрика, производившая весьма приличного качества мужскую и женскую одежду. Теперь львиная доля помещений этой фабрики сдана в аренду магазину "Мегамарт", а на остальных площадях - бар, юридическая фирма и что-то там еще. А от фабрики остался едва ли незначительных масштабов цех. И так по всем позициям. Страна, благодаря либеральным усилиям правительства давно уже перешла к натуральному обмену энергоносителей на все, что ей, стране, нужно. Через, естественно, доллар.
И вот теперь - похмелье, и мы слышим новую серию бодрых заявлений о том, что нас не сломить, а российская экономика только выиграет от 50-процентного падения курса рубля. Как она может выиграть, если зарплаты обесценились вполовину, а закупаемая техника для заводов вдвое подорожала - совершенно непонятно.
Мы, разумеется, будем патриотами. Но не такими, как во всем мире - по убеждению, а по-российски - по принуждению. Но патриотизм по принуждению не может служить основой для процветания. Только для внешнеполитической истерики.
Правительство, которое хочет добиться любви, вынимая деньги из карманов своих граждан, должно понимать, что те, у кого оно отнимает деньги, никогда и ни при каких обстоятельствах не будет ему верить. А президент, который упорно не хочет менять провалившееся правительство, должен знать, что и доверие к нему в условиях непрерывного падения уровня жизни, не является константой.
Тут что-то одно - или новый экономический курс с новыми людьми, или лозунги, подкрепленные только одним - надеждой на то, что нефть скоро подорожает. Может быть и подорожает. Но к тому времени мы, может быть, будем жить уже в другой стране...
promo komandorva march 5, 2015 01:34 Leave a comment
Buy for 40 tokens
В блоге можно разместить рекламу на любую тему. Все, кроме материалов, нарушающих законодательство РФ.

Кругом враги...

Интересный взгляд на важную проблему. Причем, проблему ментальную...


Арина Холина

Вы заметили, что кругом одни враги?

Нет больше ни одного приличного человека. Недолго оставалась Елизавета Доктор Лиза Глинка, да и та оказалась предательницей. Поехала спасать детей в Донецк и не побрезговала при этом помощью Вячеслава Володина, заместителя руководителя администрации президента. А дети не должны быть спасены при участии людей из правительства. Такое мы подвигом считать отказываемся. Это уже, наоборот, дезертирство.
Падение нравов чудовищное, объясняют все друг другу. Люди потеряли всякий стыд, совесть и принципы.
Каждый новый случай пережевывается в соцсетях, тысячи раз репостится, чтобы все могли прочитать и ужаснуться тому, как все плохо.
На прошедшей неделе сначала все возмущались фотографиями столичного медиабомонда с юбилея главреда «Независимой газеты» Константина Ремчукова. На снимках стояли рядом и дружески беседовали люди из либеральной части общества и люди из правительства (или близкие к нему). Дмитрий Песков улыбался Андрею Макаревичу. Белоленточник Борис Немцов выпивал в той же комнате, что и Михаил Леонтьев. Скандал, разразившийся в связи с публикацией этих фотографий в Twitter самого Ремчукова и блогах других гостей, был невероятным. Участникам праздника пришлось оправдываться, но их никто не слушал.
Дальше — больше.
Не успел любимый всеми Эльдар Рязанов попасть в больницу, как журналисты уже изготовились к репортажам с его похорон. «Какая-то Юля из LifeNews» предложила доктору Алексею Кащееву гонорар за информацию о смерти режиссера, если это случится. Кащеев немедленно опубликовал переписку. И получил свои 15 минут славы — все благодаря болезни Эльдара Александровича.
И общество целый день ненавидело Юлию. Ведь это удобно. «Какая-то Юля» — прекрасный объект для травли, а люди слишком заняты, чтобы рассеивать свое внимание и разбираться в деталях.
За последнее время мы привыкли презирать и ненавидеть. Самозабвенно, искренне, пылко. Нам не нужна правда. Нам нужен катарсис. Участие в травле на стороне условного «добра». Хотя странно, что «добро» занимается травлей.
Сложно понять, когда ненависть стала в обществе главным стимулом. А травля — любимым массовым развлечением.
Почему из заурядного журналиста желтой прессы «какая-то Юля» стала вдруг воплощением всех человеческих пороков.
Почему Елизавету Глинку объявили «нерукопожатной». (За то, что не смогла разглядеть где-нибудь в кустах хоть один танк, нацеленный на мирных жителей?!)
Это два очень разных человека, но теперь они оказались в одной группе — они жертвы общественного мнения.
Ругать Глинку так же стыдно, как быть антисемитом. Никто не хочет вспоминать, что эта женщина из ничего создала в России культуру помощи слабым и обездоленным. Что она самостоятельно, собственными силами и задолго до того, как стала известной, помогала бездомным, лечила их, кормила.
И что это именно ей пришло в голову помочь детям, которые страдают в разрушенном Донецке. А не мне. И не вам. Не Бабченко, как он сам признал. Не Акунину.
Вдруг все добрые дела обратились в ничто — стоило лишь ей сказать, что она не видела на Украине российских танков. Хотя ведь не наблюдать за танками она туда ездила.
Она занималась детьми. Елизавета всегда занимается слабыми, а не сильными. Она не политик, не журналист. Она врач и пример милосердия, заботы о ближних.
И вот эту женщину диванные революционеры и диванные же благотворители вдруг берутся судить — и судят строго так, по законам военного трибунала.
Она должна оправдываться за то, что слишком хороший человек для того, чтобы думать о политике в то время, когда самые беззащитные члены общества страдают.
Возвращаясь к бедной Юле из LifeNews, та, конечно, не образец журналистской этики, и ее не так уж легко сравнить с Глинкой. Но и в этом случае травля не была справедливой.
Потому что работа журналиста цинична, с точки зрения обывателя. Пока граждане ужасаются тому, как самолеты врезаются в небоскребы-близнецы, или их парализует от новостей о захвате школы в Беслане, журналисты должны работать. «Давать картинку».
Если случается нечто ужасное — что делает человек? Читает новости.
Почему-то никто не удивился информации о том, что Рязанов в больнице. Но ведь она тоже откуда-то взялась. И когда умирают известные люди — эти сведения тоже появляются в прессе. Мало того, издания действительно соревнуются, кто первый напишет об этом. Если новость сообщил вторым — это уже не новость.
Поступок доктора — ничуть не более красивый, чем предложение журналистки. Пока переписка не была опубликована, ее никто не видел, и грубые Юлины формулировки никому не причиняли зла. Теперь эту переписку могут увидеть все, в том числе и родственники, и близкие режиссера.
Но это все никому неинтересно, потому что не поисками правды живут люди. Они живут поиском объектов ненависти.
Мы разобщены настолько, что скоро уже левая нога будет ненавидеть правую.
Возможно, это происходит потому, что в обществе нет общей идеи, нет правил, по поводу которых все были бы согласны. Нет банальной договоренности о терминах, чтобы, обсуждая величие страны или благотворительность, люди хотя бы имели в виду одно и то же.
После крушения СССР мы все остались со своими личными руинами. Непонятно, кто такие, зачем живем, почему именно здесь и для чего нужны друг другу.
Каждый отстраивал свою систему ценностей в одиночку, в экстремальных условиях, по каким-то обрывкам знаний. Кто по религиозным брошюрам, кто по книгам Анатолия Фоменко, кто по условной газете «Правда Нечерноземья». Без системы и опыта самостоятельной работы. Неудивительно, что среднее арифметическое от этих на скорую руку скроенных представлений о добре и зле оказалось таким причудливым и жестоким.
Наши представления о хорошем примитивны, о плохом — негуманны. Мы не представляем мир как сложное целое с множеством оттенков. Мы как дети, которых бросили родители и которых никто не учит, а лишь наказывает. Мы стали жестокими, потому что хотели быть сильными.
Но ненависть ничего не создает, только уничтожает, если уже не уничтожила. Если мы еще существуем как общество. Если еще в состоянии что-то изменить.
http://lenta.ru/columns/2014/11/29/holina4/

Чечня. Двадцать лет спустя

Как-то так неожиданно оказалось, что прошло уже двадцать лет со дня начала чеченской войны. Вроде бы только-только уходили на кавказский фронт уральские полки, и всем миром им собирали деньги на снаряжение и еду. Поскольку Отечество бросило в бой босыми и голодными, как оно всегда это и делало в российской истории...
Трагический день, в который вечно пьяный президент России Ельцин отдал приказ о вводе войск на мятежную территорию, я помню по бодрому комментарию в телевизоре, который мы собрались смотреть на военной турбазе в Боровом под Москвой. Как раз показывали генерала Грачева, обещавшего одной десантной частью взять Грозный, и многих других героев тогдашних дней, вроде Бурбулиса, Рыбкина и Шумейко. Сидевшие у телека бывалые офицеры, имевшие афганский опыт, оценку давали совсем иную, нежели журналисты кремлевского пула. И, в основном, матом. И оказались в итоге очень даже правы - героический рейд обернулся драмой, унесшей тысячи и тысячи жизней.
Говорят, неформальный глава Чечни Дудаев всего лишь просил за лояльность вторую генеральскую звездочку на погоны и перераспределения доли республики за добываемую здесь нефть. Но у управлявшего тогда в реальности страной Березовского имелись другие интересы, и узел было решено разрубить мечом. Теперь погибших не вернуть, доходы от нефти перераспределены в пользу Чечни так, как Дудаеву и не снилось, а генеральскую звездочку дали Рамзану Кадырову, тоже воевавшему против российских войск. Вместе со званием Героя России. И, кстати, всем его ближайшим соратникам тоже.
Главный урок любой войны в том, что никто не извлекает из нее уроков. Это особенно верно в отношении войны гражданской, каковой и являлась "контртеррористическая операция" в ЧР. Русский царь, огнем и мечом покоривший когда-то эту землю, нашел в себе и мужество, и мудрость покоренные народы не унижать, а поднимать до остальной России. И выходцев из этих мест брал не только на службу, а даже и в свой личный "туземный" конвой. И не скупился на "звездочки" и ордена, когда горцы этого заслуживали. А те отвечали почти собачьей преданностью и когда звали на бой за общее Отечество, рубили врага в капусту.
Либералы и демократы с их общечеловеческими ценностями и европейским лицемерием ввергли страну в бойню и пролили реки крови. А сейчас им хватает совести что-то говорить Путину, который, между прочим, мир в Чечне установил - оружием и деньгами, двумя нормальными инструментами внутренней политики. И теперь многие чеченцы рубятся за Россию в Луганске и Донецке. Как то этого рубились в Южной Осетии, громя обученные американцами грузинские батальоны.
В Чечне погибло больше земляков-свердловчан, чем в Афганистане, хотя об этом и не любят говорить. Обе войны были совершенно бессмысленными, но к "афганцам" отношение в обществе лучше, чем к "чеченцам", что с одной стороны удивительно, а с другой - нет. Защищающих внешние границы всегда уважают больше, чем тех, кто выполнил жандармские функции. Хотя сами люди, шагнувшие в кавказский огонь, разумеется, в этом никак не виноваты и вполне могут гордиться своими наградами.
Говорят, что Грозный сегодня - самое безопасное место на всем Северном Кавказе. Там даже не продают алкоголь. Московские либералы за деньги, полученные из США и Европы, критикуют Кадырова за жестокость и консерватизм, но стреляют сейчас в Чечне гораздо меньше, чем в том же либеральном Екатеринбурге. И это главный смысл текущего момента. Потому что самый важный итог любой войны - мир, который после нее наступает. И если мир этот будет многолетним, а лучше уж вечным - то это дает ощущение, что гибель парней, чьи имена сейчас на всякого рода мемориальных досках и плитах, была не напрасной. Только это, собственно говоря, и утешает.
Этой войной нет никакого резона гордиться. Есть резон уважать тех, кто выполнил приказ и был искренен. И чтить память тех, кто уже никогда с той войны не вернется...

Зона санитаров

"Разбужу за полчаса", - симпатичная проводница чувствует себя в вагоне полновластной хозяйкой и не идет на компромиссы, хотя после довольно эмоциональной командировки в пермское село ужасно хочется поспать лишних пятнадцать минут.
У проводницы, увы, своя логика, санитарная зона перед Екатеринбургом начинается за двадцать минут, туалеты закроются, а пассажиру нужно еще успеть умыться.
Почему-то вся наша жизнь разделена на санитарные зоны, когда двери закрываются раньше, чем тебе хочется в них войти. И санитарами в этих зонах тоже являемся не мы. И все время кто-то отгораживается санитарными зонами от нас, как будто от заразных. И ничего с этими "кто-то" не сделать. Потому что они везде, и мы постоянно от них зависим.
На почте, которая от меня километра за полтора, постоянно меняется расписание. О котором я узнаю, так сказать, явочным порядком - приду, поцелуюсь со стальной дверью и пойду обратно. При этом почта работает в субботу, но почему-то не работает в понедельник. Два выходных ее сотрудникам гарантированны законодательством - и тут не попрешь, придется подлаживаться - санитарная зона. Тот факт, что посланные мне из Перми газеты приходят больше, чем через месяц, этой санитарной зоны не отменяют - почта исправно закрывается на обеденный перерыв и приходится ждать. Топать обратно, а потом снова возвращаться - тоже не слишком хорошая перспектива.
Талончик к врачу в военной поликлинике выдается таким же макаром. С перерывами на обед и по совершенно случайному совпадению. Пришел как-то с ушной болью, постоял минут сорок в регистратуру, выслушал вердикт - ЛОР в отпуске, идите в поликлинику по месту жительства. И, кстати, в следующий раз не забудьте принести ксерокопии СНИЛСа и страховой карточки. У самой регистратуры ксерокса нет. Не будет ксерокопии - не будет приема у врача. По интернету на талончик не записывают - только в порядке живой очереди. По месту жительства в очереди можно достояться только до свидетельства о смерти, все остальные варианты - только в платной медицине.
Такая же история в санатории - сегодня нарзана нет. То ли лопнула труба, то ли лопнуло терпение персонала. Вместо нарзанной ванны только скипидарные. Хотите - ложитесь, не хотите - свободны.
Любое наше бюджетное учреждение живет в параллельном мире. В котором нет места ни жалости, ни толерантности, ни более или менее здравому смыслу. В плен тут не берут, даже не рассчитывайте. У вас свое расписание, у них свое. Когда вы больны, у них обед. Или завтрак. Или ужин. Или туалет закрывается на санитарную зону, поскольку близко к городу сбрасывать на рельсы свое содержимое он не имеет права, а подальше - пожалуйста. Почему это в двадцать первом веке нужно делать на рельсы - совершенно не ясно и лучше не спрашивать, иначе санитарная зона продлится до самой Москвы.
Спрашиваю в Кисловодске кофе. Официантка отвечает, что к 70 рублям за американо прибавит в счете еще сто за музыкальное оформление вечера - пение местного самодеятельного вокального таланта под минусовку. После попытки объяснить ей, что такой прайс не вызывает у тебя оптимизма, она добавляет, что обслуживание - пятнадцать процентов от цены заказа. То есть чашка кофе обойдется в 180 рублей. И ничего с этим не сделать. Потому что - санитарная зона распространилась и сюда.
Она вообще, как вирус, закрываясь в одном месте, немедленно открывается в другом. В соответствии с законом сохранения санитарных зон в природе нашего Отечества. И пока будет природа, будут и санитарные зоны.
И пока будет Отечество - тоже...