Как только хлеба и колбасы становится достаточно, общество немедленно начинает требовать зрелищ. А как только становится достаточно зрелищ, то начинает сразу же требовать зрелищ эпатажных. А потом еще более эпатажных. Когда-то Борис Моисеев, продемонстрировавший восторженному залу свои ягодицы, надолго стал кумиром страны. Когда-то стал кумиром страны Виктюк, показавший театральной воплощение торжества гомосексуальной идеи. Большой театр, поставивший голый спектакль о бежавшем из России знаменитом балетчике, шагнул еще дальше, хотя казалось бы - куда же дальше еще? Миллионы россиян тащутся от концертов Шнура, не только матерящегося так, что краснеют музыкальные инструменты, но и заставляющего раздеваться догола своих фигуристых вокалисток. Когда-то народ ходил на фильм "Табор уходит в небо" по пять-шесть раз. Потому что там обнажала красивую грудь прекрасная Светлана Тома. Именно эта грудь заставляла школьников читать мутные горьковские произведения "Макар Чудра" и "Старуха Изергиль", на основе которых и был написан сценарий фильма. Какая уж там грудь, сейчас это впечатлит разве что школьника начальных классов. Да и то вряд ли. Сейчас эпоха другого уровня обнаженности. Не связанного со снятием одежды. Обнажаются личности. У России новый кумир, новый столп поклонения. Моргенштерн. Получивший недавно премию GQ, считающуюся в московской светской тусовке высшим шиком и признанием грандиозности таланта. «У меня проблема: Lambo или Ferra?», «Я съел деда, не проблема», «Делать деньги, делать деньги, делать деньги, ***, вот так», "Ага, я тут / Ага, м-м, м-м / Алишерка тут, сука", "Сука, меня любят дети, а (kids)/ Сука, на мне ща бабки, а (cash)/ Все мои thottie - Barbie, а (секс)". Ну не то, чтобы Пушкин отдыхает, а Блок переворачивается в гробу в могиле на Литераторских мостках Волкова кладбища, просто совершенно новое восприятие окружающей действительности. И вполне успешное, во всяком случае, публика ревет и стонет. И готова пойти за Моргенштерном на край света. И за край - тоже. Это уже не искусство в более или менее нормальном понимании слова. Речь идет о чистом эпатаже безо всяких попыток замаскировать его под какой-то из видов творчества. Вернее, возможно, это и творчество, но не укладывающееся ни в какие рамки и не создающее новых рамок тоже. Это не надо понимать и даже не надо слушать, достаточно просто быть современником Моргенштерна и гордиться этим. Однако тенденция. Сексуальность - уже прошлое. Ничего уже не стоит обнажать, Моргенштерн не позиционирует себя с точки зрения ни маскулинности, ни феминности (премию он, кстати, получил, как "Женщина года"), достаточно быть максимально другим. Иным. И не стесняться этого. Быть самим по себе. Остальное просто перестает иметь значение. И ты знаменит... И ты уже определяешь тенденцию...