В принципе, Путин, говоря о возможном нанесении по агрессору ядерного удара возмездия, сказал все правильно. Собственно говоря, возможность уничтожить врага массированным ударом и есть суть ядерного сдерживания. Но прозвучало мрачновато: "мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут, потому что даже раскаяться не успеют". То есть, разница между нами-мучениками и ими-агрессорами в том, что они не успеют раскаяться. Возможно, это вполне соотносится с христианским пониманием вопроса, но многие сегодня вечером, услышав эти размышления Владимира Владимировича, вздрогнули и было от чего. Плохо не то, что у нас есть возможность отправить противника, посягнувшего на Россию, в ад. Это как раз справедливо и хорошо. Плохо то, что о таких перспективах стали говорить легко и непринужденно. Как о котлете, которую можно и нужно с аппетитом съесть на ужин. Хлоп - и мы уже в раю, а они в аду. Для тех, конечно, кто в рай и ад верит. А для тех, кто не верит - просто в радиоактивный пепел. Наши папы и мамы говорили нам, сетуя на то, что зарплаты маленькие и в магазинах пустовато, что это все ничего, лишь бы не было войны. А сейчас о ядерной войне как-то запросто, походя - мол, если нужно, умрем все вместе. Но умирать как-то не очень хочется - может быть в том-то все и дело. Когда о войне говорят так раскованно, как о бокале шампанского с приятной во всех отношениях дамой, то это означает одно - за последние десятилетия война никогда еще не была близка к порогу так, как сегодня. Может быть только в Карибский кризис 1962 года, когда Хрущев собирался сжечь Америку, а Кеннеди - Советский Союз. Даже в Холодную войну никто о мученичестве и аде громко и на весь мир не размышлял. Если Путин хотел, чтобы Запад вздрогнул, то он своего добился. Там несомненно вздрогнули. И весьма вероятно, что не раз. Но вместе с Западом вздрогнули и все мы. Правда, нам-то приготовлен рай. Будем надеяться...