Мне кажется, что те из комсомольцев, кто сегодня говорит про ВЛКСМ плохо, просто не имеют сердца. В самом неимении сердца, разумеется, нет ничего страшного. В нашем Отечестве так жить даже легче, но как-то скучновато. Нечего вспомнить и не о чем попереживать. Я вступал в комсомол совершенно искренне, едва дождавшись 14 лет. Пепел Николая Островского стучал в мою грудь, да и не только, полагаю, в мою, потому что, если в комсомол принимать по каким-то причинам отказывались, то это часто была для пацана или девчонки глубокая личная трагедия. В определенном смысле, комсомол был в те времена клубом избранных. Но избранных для того, чтобы больше отдать, чем получить. Потом я еще был маленьким комсомольским начальником - секретарем школьного комитета комсомола и придумывал с такими же романтиками, как я, сбор металлолома и много других, вполне логичных и увлекательных мероприятий - встреч с ветеранами войны, которые тогда ходили по улицам еще довольно молодыми людьми, викторин, тематических вечеров. Бурно проходили собрания, на которых "чистили" всяких двоечников и школьных хулиганов. К нам как-то не прилипало чиновническое от комсомола: "база роста", "охват" и прочее, что в итоге полностью выхолостит ВЛКСМ к началу 80-х. Мы верили в БАМ и другие комсомольские стройки. И много во что еще верили, особенно в партию - нашего наставника и организатора всех побед. Сомнения иногда закрадывались, конечно, но быстро уходили, когда на очередном пленуме выступал с Генеральный секретарь. Оно говорил абсолютно правильные вещи и, значит, мы, комсомольцы, были вместе со страной на правильном пути. Комсомол был нашей религией и духовной скрепой такой прочности, что позавидует любая конфессия. В военное училище я ушел со специальной комсомольской путевкой. И комсомольское собрание рекомендовало меня на третьем курсе для вступления кандидатом в члены КПСС. Вся та подлость, что выплеснулась в смутное время на комсомол из кабинетов столичных комсомольских шустрил, карьерных комсомольцев, разворотистых комсомольских богов, активно поучаствовавших позднее в приватизации и сколотивших из воздуха и народного добра миллиардные состояния, - не ВЛКСМ. Во всяком случае, не его честная и праведная суть, состоявшая из патриотизма и самопожертвования. Воротилы от комсомола не смогли и не смогут перечеркнуть идейной основы подвигов героев-комсомольцев, погибших за Родину в Великую Отечественную и в Афганистане, построивших Магнитку и Братскую ГЭС, БАМ и Байконур. И нашей памяти о комсомоле - тоже. Между прочим, ВЛКСМ никто и никогда не запрещал. Рано или поздно Отечество осознает, как ему не хватает мощной общественной организации, объединяющей молодежь не на деньгах, а на готовности быть с Отечеством в радостях и горестях. Конечно, это будет не ВЛКСМ. В смысле, не ленинский и не коммунистический союз молодежи. Но Союз. Без этого страна не обойдется, никаким скауты и юнармии такой организации не заменят. В моем комсомольском билете есть все отметки об уплате комсомольских взносов. И да, наградной знак ЦК ВЛКСМ "За активную работу в комсомоле" у меня тоже хранится в надежном месте. А мы, те, кто носили комсомольские значки и берегли комсомольские билеты, как зеницу ока, будем помнить о своей юности. О романтике, о песнях, и о любви. Не расстанемся с комсомолом, хотя и не останемся, увы, вечно молодыми... На снимке: гвардии старший лейтенант В.Амиров на приеме в Магнитогорском Правобережном районном комитете ВЛКСМ